Подолец В.В. РОССИЙСКАЯ ИДЕЯ.
Свежие записи
Страницы
Добро пожаловать!
Рубрики
3 д. Подолец В.В. Сознательное регулирование деятельности
Понятие, ставшее заголовком этого параграфа, и в социальной теории, и в обыденной речи почти не встречается. Однако именно к нему и обозначаемому им процессу объективно ведёт нас развитие деятельности как особой формы самоорганизации, как способа существования и развития всей живой природы. Третий раздел схемы 10, на которой несколько позже будет представлена Новая философская картина движения, наглядно показывает, что выделить и понять место каждой её ступени снова помогает знание диалектики сущности и существования.
Как целостный процесс деятельность впервые проявляет себя в живой природе и тождественна тому, что было названо активной самоорганизацией (см. схему 6).
Земной природе, как таковой, совсем не важно, более того, абсолютно «безразлично», какой инструмент возьмёт на себя эту хлопотную «обязанность» воздействия на процессы самоорганизации. Ей «интересно» совсем другое (оглянитесь, и вы обнаружите это), а именно, — оптимизировать и ускорить темпы своего прогрессивного развития, умножить и сделать более совершенными все виды живых организмов. Земные условия буквально толкают развитие по пути прогресса. Но для этого нужна была новая функция – саморегулирование! И она возникла!
То, что такими «инструментами» воздействия природы на биологические системы в интересах ускорения и оптимизации их развития стали нервные клетки, их скопления, центральная и периферическая нервные системы, психика животных и сознание человека – это случайность. А вот саморегулирование природных процессов есть необходимость, выражающая тенденцию их объективного ускорения. Рост темпов промышленного и научно-технического развития ни для кого не является тайной, но именно в нём эта тенденция находит своё логическое продолжение уже в обществе, то есть на более высокой ступени самоорганизации природных объектов.
Очередное противоречие существования по мере развития человечества развернулось уже в глубинах сущности социальной самоорганизации (деятельности). Это – противоречие между предметно-материальной (практической) и духовной деятельностью (см. схему 7).
Стоит ли кого убеждать в том, что духовная деятельность человека – высочайшая вершина, которой в своём поступательном движении достигла природа? Но меня снова и снова тревожит «крамольный вопрос»: А зачем понадобился природе «дух»? И я вновь и вновь не вижу другого ответа: регулировать, оптимизировать и ускорять самоорганизацию на Земле — этом уникальном и, пожалуй, единственном известном нам месте, где возникли для этого благоприятные условия.
Не ставя пред собой задачи целенаправленного исследования этого процесса, естествознание и философия много для этого сделали. Сознательно или неосознанно протестуя против христианского учения о божественном «вдуновении»[1] духа в тело человека, физиологи нервной высшей деятельности постепенно проникли в строение, функции и патологию едва ли не каждой клеточки человеческого мозга. Так они смогли связать функции «духа» с работой центральной нервной системы. Психологи дали исчерпывающую характеристику всех компонентов сознания: эмоций и чувств, мышления и памяти, ощущений и восприятий, темперамента и характера, интуиции и воли…
А вот теперь, на мой взгляд, можно снова сделать некоторое «лирическое отступление» и вторично поставить не столько научный, сколько попахивающий мистикой и антропоморфизмом вопрос: «А зачем понадобился природе Дух?» — тот самый Дух, который с завидным упорством валит в общую кучу дряхлеющие светские идеи и религиозные культы, научные открытия и рекламные трюки, политические доктрины и экстремистские провокации, возвышенные чувства и извращенные привычки? Чему он «радуется», переворачивая с ног на голову жизнь не только целых народов, но и всего человечества?
Оказывается, есть и ещё один, не столько научно-философский, сколько «поэтический» вариант ответа на этот вопрос.
Словно «могучего Джина» из древней бутыли выпустила природа Дух человека в сферу обособившейся от Вселенной Солнечной системы с единственной целью – преданно служить своему единственному «господину» (лучше сказать – «госпоже») — самоорганизации (деятельности) человечества.
Впрочем «матушка-природа» теперь ужасается, вкушая плоды бешеной активности своего бывшего узника. Вместо помощи прогрессу природы, он сплошь и рядом мешает ему. Призванный продлить («противоестественную» — помните?) жизнь на Земле, он с тупым упорством губит растительный и животный мир, вовлекает людей в военные конфликты, калечит миллионы человеческих жизней! Могучий по своей потенции Дух часто проигрывает борьбу с всё более деградирующей человеческой «глупой плотью»[2].
Это прискорбно, но тело и приближенные к нему подсознательные процессы, падкие на превращение простого инстинкта или случайного действия, принесшего удовольствие, в агрессивно-вредную привычку, часто берут верх над разумом и волей. Остаётся только надеяться, что, захлебнувшись в необузданной свободе, Дух, наконец, опомнится. Уже сейчас пора ему урезать свою «гордыню», дабы сохранить и отдельные человеческие жизни, и существование Земной цивилизации.
Но тут возникают уже другие вопросы: а). «Каким образом сумеет Дух человека справиться с этой задачей?» б). «Есть ли в его арсенале силы и средства, способные оптимально регулировать поведение индивидов, малых и больших социальных групп, массовых объединений людей и общества в целом?» Попытки поставить и найти ответы на эти вопросы предпринимались с тех пор, как возникло и стало осознавать себя человечество.
На мой взгляд, в познании духа заблудились философы, бросившись вдогонку за тезисом В.И.Ленина: «отражение – есть всеобщее свойство материи»[3].
Вся мощь советской «метафизики» была брошена на обоснование и конкретизацию этого тезиса. Теория отражения и гносеология стали самостоятельными разделами диалектической философии. Но вот беда, изменив свой статус в голове теоретика, отражение и познание не упрочили его в реальной жизни. Они как были, так и остались служанками процессов регулирования самоорганизации (деятельности). Услужливо и подобострастно готовят они проекты «приказов и директив» для своего «верховного главнокомандующего» — воли (!).
Значение воли в процессах регулирования деятельности людей огромно.
С одной стороны, направленная на внешний мир, она является своеобразным «приводным ремнём» между внутренней, собственно духовной и выходящей вовне предметно-материальной деятельностью человека. Последняя, как известно, представляет собой прямое взаимодействие с внешней средой, с условиями существования человека, с природой и другими людьми.
С другой стороны, обращенная внутрь физиологических и духовных процессов человека, воля может активизировать или заблокировать все иные проявления сознания. Как, к примеру, заставить себя десятки раз повторить неизвестное иностранное слово в целях запоминания? Как, наконец, сдержать рыдания от физической или душевной боли? – Для этого есть одно средство — напрячь до известных пределов волю!
Именно воля объективно противостоит всем другим элементам сознания, и даже подсознания, обеспечивая себе особую и, я бы сказал, решающую роль в регулировании деятельности человека. Не могу не вспомнить замечательные слова Ф.Энгельса, прямо относящиеся к нашим рассуждениям. «…Все планомерные действия всех животных не сумели наложить на природу печать их воли. Это мог сделать только человек»[4].
Нет, я не стал искать поддержки своих суждений о месте воли в жизни человека у Ф.Тённиса и А.Шопенгауэра, И.Канта и Ф.Ницше. Хотя, если правду сказать, сначала меня охватил ужас. Обнаружив, что целой «армии» элементов, свойств и функций духа, словно «воин-одиночка» противостоит лишь воля, я уже готов был прибегнуть к помощи со стороны.
Теперь, однако, я обратил внимание на нечто другое. В моём общенаучном досье прочно заняли своё место теории самоорганизации и сознательного регулирования деятельности.
Надеюсь, я уже сумел показать, что воля непосредственно связана с процессами, суть которых эти новые теории раскрывают. Она приводит эти процессы в движение, открывает тайны духовной жизни человека внешнему миру, делая их явными, превращая в практическое действие.
Но тут снова возникли вопросы: «Если средства воздействия на самоорганизацию у человека всё-таки есть, то кто и как может ими распорядиться? Как выглядят эти средства? Насколько могут они изменить поведение индивида, малой и большой социальной группы, массовых объединений людей и общества в целом?»
Как всегда, ответы на эти вопросы предложила диалектика сущности и существования.
Это – самоуправление (1) и управление (2).
Социальные теории и практика, часто совсем не связанные с естествознанием, дольше, чем философия, заблуждались относительно их места в регулировании жизни людей. К великому сожалению, этому способствовали мировые религии и большинство светских государств, поскольку опирались в прошлом и часто опираются сейчас на авторитарные формы правления.
«Управляют те, которые заботятся, как муж — женою, родители — детьми, господа – рабами… Это предписывает естественный порядок, так создал человека бог. …Главное условие взаимного союза во всяком государстве состоит в повиновении царям и вообще высшей власти»[5], — эти слова сказаны Святым Августином в IV веке. Он считал управление – единственным способом сознательного регулирования жизни людей. Но разве не живут те же самые мысли, обычаи, принципы и подходы в душе каждого второго россиянина?
А вот формулировка, которой не более четверти века.
«Самоуправляемыми, саморегулирующимися системами являются те системы, которым присущи процессы управления»[6]… Появление жизни связано вообще с возникновением управления (а точнее – самоуправления)».
Знаете ли вы, чьи это слова? – Одного из самых известных философов и экономистов советского времени В.Г Афанасьева. И сказаны они буквально «вчера».
Что сделал автор известных в недавнем прошлом и очень популярных философских и социологических учебников? Жирно подчеркнув последнее слово, он выдал настоящий перл до сих пор бытующего в нашем обществе непонимания сути дела.
Хорошо видно, что саморегулирование он рассматривает как процесс тождественный самоуправлению, а управление для него является сущностным признаком самоуправления. Между тем, как я уже отметил, эти понятия отражают вещи совсем не тождественные. Более того, саморегулирование, управление и самоуправление являются процессами производными друг от друга, «генетически», или исторически взаимосвязанными и находящимися в строгой субординации. С уяснения этого вывода должна, на мой взгляд, начинаться научная теория сознательного регулирования человеческой деятельности.
Если теперь взглянуть на предложенную мной «Новую философскую картину движения» и материалы, которые ей предшествуют (см. схемы 8,9,10), то можно убедиться, что автор популярных философско-социологических учебников заблуждался.
Во-первых, простите за повторение, управление и самоуправление – совсем не одно и то же.
Во-вторых, появление жизни связано с возникновением именно саморегулирования, причём, ещё не дифференцированного на какие-либо формы существования. В строго научном понимании, саморегулирование есть функция поддержания свойственных организму параметров в случае их отклонения от нормы. Адаптация к внешним условиям «дозволяется» саморегулированием, в жёстких и не очень широких границах.
«Саморегулирование есть свойство биологической системы самопроизвольно, «автоматически» устанавливать и поддерживать на относительно постоянном уровне свои физиологические параметры»[7]. При саморегулировании факторы, стабилизирующие её функционирование, не воздействуют на неё извне, а возникают в ней самой. Чаще всего они носят колебательный или циклический характер. При отклонении какого-либо важного показателя жизнедеятельности от нормы живой организм мобилизует свои силы на восстановление этого показателя.
Саморегулирование в организме человека весьма активно проявляет себя тогда, к примеру, когда во время резкого увеличения физических нагрузок неведомый для нас механизм приводит к оптимальной величине систолическое** и диастолическое** артериальное давление крови. Поддержание температуры тела человека, необходимых характеристик его солевого, водного и кислородного обмена со средой также происходит спонтанно.
Я надеюсь, что Вы простите мне это отклонение от порядка изложения. Но с его помощью я еще раз хотел подчеркнуть, что процессы управления и самоуправления возникают в природе, формируются и совершенствуются в ходе индивидуального развития человека не сразу, не немедленно, а по мере усложнения организма[8]. Морфологическим и физиологическим основаниями для этого диалектического «скачка» является возникновение у биологических систем центральной нервной системы и психики.
По мере их становления между элементами этих систем возникают и усложняются иерархические связи. Роль регуляторов некоторых сторон поведения целостных по своей природе живых организмов берут на себя специальные органы (скопления нервных клеток, головной и спинной мозг). В то же самое время за другими (сердечно-сосудистая, пищеварительная и выделительная) системами сохраняется некоторая «автономия», обусловливаемая избегающими контроля со стороны психики и сознания процессами их «стихийного регулирования».
Иначе говоря, управление и самоуправление, как видно из предложенных рассуждений и строгой схемы, возникли гораздо позже процессов регулирования. Превратившись в функции центральной нервной системы организмов, они стали обеспечивать, как их собственное вариативное поведение, так и деятельность их сообществ… Естествоиспытатели очень старались, но по их собственному признанию, у вирусов, бактерий, одноклеточных и растений им так и не удалось найти «управляющие и управляемые органы».
Отождествление управления и самоуправления, понимание самоуправления как частного случая управления – вечный грех наших теоретиков и политиков. Но искупать этот грех они явно не собираются. В чем причины этого?
Одна из них состоит в том, что в русском языке сложилась и основательно закрепилась однокорневая общность понятий «управление» и «самоуправление». Почему так случилось?
На мой взгляд, всё дело в том, что российский (и не только) «мир» был, и ещё долго будет оставаться авторитарным. Вы посмотрите, в каких организационных, «национальных», межличностных и иных формах наши сограждане заглядывают в рот начальнику, а регионы поклоняются центру?! И, с другой стороны, как только открывается возможность вырваться из этих унизительных отношений, российские граждане и национальные территории «неожиданно» проявляют склонность к бунту. Хотя, надо признать, — в последнее время это происходит реже, поскольку и граждане, и области, и регионы стали чаще полагаться только на себя, то есть на самоуправление.
Так что пришло, наконец, время закладывать фундамент в здание теории сознательного регулирования деятельности людей как теории целостной** и стройной.
Вот её основные постулаты.
1). Сознательное социальное регулирование есть целостный, диалектический процесс. Он возник в результате развития активной самоорганизации и призван был обеспечить вариативное** поведение человека, социальных групп и общества в целом.
2). Сознательное социальное регулирование (как целостность и особая сущность) представляет собою единство диалектических противоположностей существования – самоуправления и управления. Одна из них не может существовать без другой. Упразднение самоуправления ведёт к диктатуре и тирании. Ослабление управления – к анархии.
3). Исторически-конкретная «мера» связывает эти два неистребимых процесса. Говоря иначе, противоречие между самоуправлением и управлением является основным диалектическим противоречием сознательного социального регулирования. Более важного теоретического вывода, в областях философии и общей социологии, за последние годы я не припомню.
Сформулирую эту мысль повторно и несколько иначе. Уж очень важной она, на мой взгляд, является!
Внутри сознательного регулирования деятельности самоуправление и управление выступают как диалектические противоположности, одна из которых предполагает и в тоже время «исключает» другую. Спорить, что из них — первично, а что – вторично, так же глупо, как и о том, «что было раньше – яйцо или курица»?[9] И то и другое было «раньше», когда закладывалось новое противоречие существования внутри только что возникшей сущности (сознательного социального регулирования), которая, явившись на свет божий, будто по мановению волшебной палочки немедленно превратилась в новое развивающееся «основание» (Г.Гегель).
4). Самоуправление и управление — процессы отнюдь не тождественные.
Самоуправление есть способ сознательного волевого воздействия индивидов и социальных общностей на свою собственную деятельность по достижению определенных целей.
Управление – это способ сознательного волевого воздействия выделившихся из социальной общности органов регулирования (субъектов управления**) на деятельность других её элементов (объектов управления**) в интересах достижения целей, определенных этими органами.
5). Различие между управлением и самоуправлением в социальных общностях проявляет себя и в другом аспекте. Оно носит субъектно-объектный характер (см. схему 9). При этом самоуправление предполагает существование относительного (поскольку полного — быть не может) тождества субъекта и объекта, а управление их несовпадение, их различие, доходящее иногда до противоречий и конфликтов[10], обусловленное постепенным развертыванием диалектического противоречия между ними.
6). Тайная цель» сознательного социального регулирования, «определённая природой» — оптимизация (гармонизация) и ускорение процессов самоорганизации (социальной деятельности).
Руководитель авторитарного толка, а их (и не только в России) – большинство, может, конечно, утверждать, что он своим желанием и волей создал блестящую систему управления.
«Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало», — сказал бы я ему. В реально существующем обществе могут быть искусственно созданы только системы сознательного социального регулирования. Ему управленцу по найму или узурпатору, при всех его гениальных умственных способностях и несокрушимой воле, всегда и везде, зримо или не зримо, в аморфном виде или в строго организационных формах противостоит самоуправление. Противостоит несмотря ни на что, словно упрямый осёл столь же настырному хозяину. Где, в какой сфере это происходит? Ответ один: это имеет место в целостной системе сознательного регулирования деятельности.
Тысячи лет существует философская диалектика, сотни тысяч противоречий – исследовала. Остается загадкой, почему, лежащее почти на самой поверхности основное противоречие сознательного социального регулирования так и не было обнаружено, изучено и учтено на практике.
А, впрочем, загадки тут нет. Мир частной собственности и его господа не заинтересованы в научном познании регулирования в обществе как целостного процесса. Не хотят этого и лидеры авторитарных политических режимов. Им ближе и дороже управление. Оно греет их душу, расширяет меру безответственности и свободы злоупотреблений властью. Когда же, наконец, возникают иные условия жизнедеятельности и другие интересы, немедленно становятся востребованными и новые философские подходы, и менеджеры, и социальные психологи, и управленцы демократического толка.
История человечества длительна и сложна, представлена множеством сменяющих друг друга организационных форм и политических режимов. При этом одна закономерность пробивала себе дорогу всегда – противоречие между управлением и самоуправлением в каждом случае особым образом разрешалось в пользу одной из сторон. Катастрофами и социальными взрывами заканчивалось подсознательное стремление людей уничтожить одну из сторон данного противоречия. Абсолютизация управления рождала империи и диктатуры. Бурный расцвет самоуправления приводил к бунтам и анархии, сепаратизму и национализму, революциям** и войнам**, разрушению государства.
Вся история России – череда деспотий и смут. И никому до сих пор не приходило и не приходит в голову, что за этим скрывается диалектика самоуправления и управления. Её надо исследовать и применять в практике создания общественных отношений, разработке государственной идеологии и российской идеи. Тем более, что ближайшее будущее России, хотим мы того или нет, будет сопровождаться поиском и утверждением новых форм соотношения между самоуправлением территорий, регионов, республик, областных и муниципальных образований, с одной стороны, и управлением, которое осуществляют соответствующих им органы власти. Ведь мы уж больно ретиво и торопливо стремимся напялить на себя ветхие одежды «западной демократии».
Форум Гордона — Вопрос «Миха»: Очень понравились идеи Владимира Викентьевича. Сознательное социальное регулирование — действительно прекрасный идеал, но когда мы к нему приблизимся? При такой степени развития общества необходимо жертвовать многими личными интересами.
Поэтому я всё-таки никак не пойму, как можно рассматривать сознательное регулирование как национальную идею?
Ответ: Дорогой коллега. Поняли Вы меня не совсем правильно. Сознательное социальное регулирование не есть, в контексте того, что мною написано, социальная идея… Сознательное социальное регулирование это — данность, реальный процесс, происходящий в обществе, с момента его возникновения и до его гибели. Это — процесс единый, системный, целостный. Его основными «составляющими», как модно сегодня говорить, являются самоуправление и управление.
Самоуправление осуществляется индивидом, личностью, даже тогда, когда она в кандалах поднимается на эшафот. Надо же, наконец, переставлять ноги, смотреть по сторонам в поисках избавителя… Хотя в данный момент для приговоренного к смерти процесс внешнего воздействия, то есть управления, является решающим. Это означает, что в этом конкретном эпизоде диалектическое противоречие между самоуправлением и управлением в системе регулирования действий личности разрешено в пользу управления.
Что же касается социального и личностного идеалов, о которых я предлагал подумать участникам нашей конференции, то их я вижу в гармоничном, оптимальном разрешении противоречия между самоуправлением и управлением, которое позволит успешно развиваться как обществу (социальной общности), так и её отдельным элементам.
Можно ведь так разрешить это противоречие, что каждый десятый из граждан страны окажется в тюрьме или в концлагере. О какой оптимальности разрешения данного противоречия может идти речь в этом случае?
А общество, в конечном счёте, заинтересовано в том, чтобы личность всесторонне, духовно и физически развивалась, наиболее полно удовлетворяла свои собственно человеческие, а не животные потребности.
Природа (или бог?), с помощью самоорганизации (или «вдуновения») одарили человека духом. Тем самым они выделили его из органического мира и показали, насколько он должен быть выше и прекраснее животного.
Поэтому идеал и открывающая путь к его реализации российская идея, предполагают все-таки, торжество гармонии:
а) между духом и телом (с явным преобладанием духа);
б) между «стихийным» и сознательным регулированием (с преобладанием сознательного);
в) между управлением и самоуправлением (с привилегией самоуправления);
г) между свободой и ответственностью (при большем внимании ко всем проявлениям социальной свободы и при жесткой борьбе против открытых посягательств на эту свободу).
Современный мир сотрясают конфликты: США-Ирак, США-Иран, США-Венесуэла, США-Мексика, США-Никарагуа. Комментаторы самого разного толка находят в этих противоречиях сотни слагаемых: «Иран стремится обладать атомным оружием»; «США – последовательный борец с терроризмом»; «Причина конфликтов между странами — в стремлении сохранить или получить доступ к сырьевым и энергетическим ресурсам»…
И никто не вспоминает о том, что за всем этим калейдоскопом взаимных обид, упреков, политических и военных дрязг притаилось стремление одного субъекта деятельности навязать свою волю другому, то есть управлять им. Между тем, тот — другой всеми силами противится этой воле и отстаивает свое самоуправление. Как нередко бывает, сущность сознательного социального регулирования, диалектика управления и самоуправления, которая начинает проявлять себя в мировом сообществе, как целостности, ускользает от нас. Мы её пока не замечаем и не хотим замечать. – А напрасно!
Источник